Наша цель породить как можно больше идей, поскольку 1 из 1000, возможно, сработает.
/ Арт Фрай, «3М» /
 
Главная Направления Партнерство Контакты


Управление недвижимостью
Девелопмент как бизнес
Привлечение инвестиций
Недвижимость в Англии
Недвижимость в Израиле
Консалтинг & маркетинг
Коллекция исследований
Коллекция бизнес-планов
Аналитика и публикации
Английское гражданство
Работа в Великобритании
Эксклюзивные VIP-туры
Опыт наших путешествий

Наши энциклопедии и
новостные проекты:

Все об Англии
Все о Шотландии
Все о Франции
Все об Испании
История России
Все города России
Конституция России
Антикварные книги





Рейтинг@Mail.ru


Зарубежные инвесторы в России


За последние годы количество бизнесменов из-за рубежа, желающих приобрести готовый бизнес в нашей стране, стремительно увеличивается. Причина тому – интерес иностранных инвесторов к масштабам и перспективам российского рынка. О том, какие предприятия больше всего интересуют зарубежных партнеров, и с какими трудностями приходится сталкиваться иностранцам, приходящим в Россию, в интервью обозревателю журнала "Слияния и поглощения" Юлии Земцовой рассказывает генеральный менеджер "AdelantA Consulting Group" Александр Лугачев.

- Кто из иностранцев чаще всего покупает готовый бизнес в России?

По нашему опыту, на российский рынок активнее всего идут небольшие компании численностью до 100 человек и с оборотом до $10 млн. Практически во всех случаях это семейные предприятия: отец и два сына; муж, жена и дети. Их специализация – производственно-обслуживающая. Например, выпечка хлебобулочных изделий, производство специального нескользящего битумного покрытия для подземных парковок. Другими словами, это бизнес, настроенный на то, чтобы сделать жизнь людей приятней и лучше. Как следствие, такие компании не перерастают в гигантские холдинги и транснациональные корпорации, но при этом становятся известными внутри своей страны.

Еще одна категория инвесторов – крупные компании и сетевые операторы. Они обращаются с очень конкретизированными запросами, техзадание пишут сами. У них все предельно четко: нужно предприятие, отвечающее определенным требованиям доходности, окупаемости, географии района, определенные отношения с местной властью, которые должны быть как минимум не испорченными.

Также сюда пытаются входить компании, работающие в сфере услуг. Не так давно мы проводили анализ рынка парикмахерских услуг, работали с компанией "Жак Дессанж". В этой сфере инвесторы открывают свой бизнес легко, потому что он не нуждается в приобретении серьезных активов. Достаточно арендовать помещение, прислать сюда трех-четырех мастеров, обучить российский персонал, прислать одного-двух маркетологов, чтобы по их технологиям сделать рекламную компанию. И начинается стартовый промежуток времени, в течение которого проект либо сработает и выйдет на самоокупаемость, либо закрывается.

По моим наблюдениям, те компании, которые идут сюда, имеют одну общую характеристику: они находятся на стадии смены поколений руководства, когда в течение ближайших лет папа-хозяин передает дела сыну. Это симптом не случайный. Скорей всего, попытка выйти на российский рынок или является определяющей для молодого амбициозного наследника, или передана отцом как завещание: "Вот, сынок, до чего у меня руки не дошли. Давай, пока у тебя есть время и желание, и я еще могу помочь, попробуем вместе пойти на этот рынок".

К примеру, голландские предприниматели, с которыми мы работали, просто в восторге от российского бизнеса. Их радует наша динамика. А когда они видят Москву и понимают, что только в этом городе умещается почти вся Голландия, у них просто, что называется, «срывает крышу». Они сразу спрашивают: «А сколько у вас еще таких городов?» И, конечно, начинают строить планы, возвращаются домой и мечтают, как было бы здорово здесь поработать.

Из Западной Европы активнее всего проявляют интерес к России немцы, наверное, потому, что Шредер дружит с Путиным, а значит у них в стране гораздо больше информации о нас и о нашей экономике. Немцам здесь нравится все. Если американцы выбирают точечно: "Я хочу вот это месторождение вот этой руды", то немцы говорят: "И этот завод надо, и тот, это мы купим в 2005 году, сюда мы выйдем в 2006-м".

Меня радует, что представители разных стран, как правило, нацелены в разные сектора нашей экономики, и я еще не сталкивался с тем, чтобы на один проект претендовали, скажем, бельгийцы и испанцы.

Есть определенный ранжир и по размеру вкладываемых инвестиций. Если американцы, японцы – это миллиарды или сотни миллионов долларов, то Западная Европа – это десятки миллионов, а Восточная Европа и СНГ – просто миллионы. Наверное, поэтому инвесторы, как самолеты, проходят на разных эшелонах и не сталкиваются.

- Насколько легко иностранным предпринимателям удается адаптироваться на российском рынке?

Иностранные инвесторы, идущие в Россию, условно делятся на три категории. Первая - это бизнесмены из Восточной Европы. Для них российская коррупция и то, как здесь ведутся дела, не бог весть какая новость. Другое дело, что у российских чиновников по сравнению с ними чуть меньше этических норм и чуть больше цинизма. Второй вид контрагентов – это предприниматели из Западной Европы и Северной Америки, которым многое здесь приходится усваивать и воспринимать. И третий срез – это азиаты. Нашим чиновникам еще есть чему у них поучиться!

Такое разделение обусловлено даже не столько географией, сколько разницей менталитетов. Например, для того чтобы европейский или американский партнер принял решение о покупке бизнеса, ему необходимо, чтобы был написан информационный меморандум, концепция развития этого бизнеса, концепция его продвижения, подробный бизнес-план на ближайший год, в пятилетней перспективе, отдельное технико-экономическое обоснование интегральных показателей проекта. А это съедает уйму времени. Пока это все готовится, приходит кто-то другой и покупает это предприятие или открывает такое же, и ты уже в лучшем случае второй, а в худшем – пятнадцатый. И уже в этой нише места нет. Поэтому когда мы сталкиваемся с иностранцами, приходящими на российский рынок, мы их убеждаем: "Джентльмены, главное – все делать быстро. Качество мы обеспечим, но скорость принятия решений, на которую мы повлиять не можем, просим обеспечить вас".

Американские и европейские предприниматели в подавляющем большинстве своем имеют основательные, фундаментальные подходы к ведению бизнеса. Они планируют: "В этом году мы изучаем Россию, потом два года думаем и принимаем решение прислать к вам в 2007 своего представителя, он здесь откроет штаб-квартиру, в 2009 к нему приедет зам, в 2011 мы начнем искать завод, чтобы его купить, если мы к 2013 его не найдем, то в 2014 мы примем решение строить свой, для чего в 2016 будем искать площадку, а в 2018 - будем договариваться с мэром. Короче говоря, финал нашего проекта и ваша конечная прибыль лежит в 2020 году". Кто доживет? Да Бог его знает.

Совсем другая история – это азиаты. В нашей практике было сотрудничество с предпринимателями из Пакистана и Афганистана. Причем, нашими партнерами были не просто бизнесмены, а это был конгломерат чиновников пакистанского и афганского правительств. Они планировали наладить сотрудничество с российскими машиностроительными заводами. Однако все планы так и остались нереализованными. На протяжении полутора лет эти инвесторы размышляли, советовались, проводили какие-то внутренние коллегии, при том, что у них самих – министров и замов – вполне хватает полномочий, чтобы принять решение за один день. Ничего подобного. Есть в турецком языке такое понятие «бакра» (означает «позднее»). Эта «бакра» преследовала нас все полтора года, которые мы с ними общались. Наш представитель летал в Исламабад, они приезжали сюда, мы их возили по России, но как только дело доходило до вопроса, когда и что будем делать, ответ один – «бакра».

Примерно также обстоит дело и с ведением бизнеса с Люксембургом. Люксембуржцы – это люди, которые почти все по крови являются дворянами, реальными потомками европейских герцогов, королей, графов и баронов. У них отношение к работе, как в Пакистане: утруждаться нельзя. Надо хорошо выспаться, потом хорошо позавтракать, затем прогулка, второй завтрак, а теперь поработаем, но только до обеда, а обед через час, после чего опять прогулка.

Другая крайность – китайцы, которые наоборот покупают практически все. Это удивительная нация, для которой нет барьеров в отраслях. Если какой-нибудь чопорный англичанин пятнадцать лет учился выпускать покрышки для автомашин, и все, что он будет делать в своей жизни, так или иначе будет связано с покрышками, то для китайца, как и для россиянина, по большому счету абсолютно все равно, чем заниматься. Вам это скажут 99 из ста предпринимателей.

Можно сначала заниматься кинопрокатом, а потом начать выращивать осетров, или строить дома, а потом начать продавать батареи. Китайцы подходят к покупке бизнеса не по отраслевому принципу, а по принципу прибыльности: "Что сейчас и здесь удобнее всего покупать или продавать, этим мы и займемся". Если через три года надо будет продать этот леспромхоз и вместо него купить фабрику по выращиванию мидий, значит, будем выращивать мидий.

Отдельный срез – это предприниматели из стран бывшего СССР. С казахами, латышами, белорусами и украинцами вести бизнес совсем просто. У нас один язык, они понимают все, о чем мы говорим, даже то, что написано между строк. У них те же самые административные проблемы, та же самая отчетность. Разница только в том, что Россия их немножко опередила в бизнесе, в капитализме как таковом. И поэтому все то, что нам было понятно еще в 1993 году, они понимают только сейчас. Мы учим их на своих примерах.

К сожалению, старая набившая оскомину поговорка о том, что Россия – это там, где холодно и где медведи на улице на гармошках играют, за последние десятилетия претерпела не очень большие изменения. Люди почти не имеют свежей, альтернативной информации. Поэтому мы их привозим сюда в качестве туристов, причем, чаще всего зимой, возим по Золотому кольцу, по сугробам, на охоту, чтобы сложить некую эмоциональную базу, на которую потом будет наслаиваться их восприятие российского бизнеса.

Без такой своеобразной подготовки человеку бывает очень тяжело понять, что его проект будет более чем реален, только если произвести ряд действий, которые он никогда в своей жизни не предпринимал: взять деньги, положить их в конверт и отнести сначала в одну дверь, а потом в другую. А вот когда его свозят в баню и расскажут, как в бане решаются проблемы, потом в ресторан, где такой-то чиновник принимает такие-то решения, - их это уже не шокирует, привыкают...

- Почему, несмотря на такие существенные различия в менталитетах и в правилах ведения бизнеса, иностранные предприниматели все-таки идут в Россию?

У зарубежных предпринимателей существует безумный интерес к российскому рынку, и интерес этот накапливался десятилетиями. В начале 1990-х рухнул железный занавес, однако остались другие границы, к примеру, языковой барьер, который мешает любому предпринимателю.

Даже когда мы общаемся с русскоговорящими иностранцами, для которых русский язык неродной, мы в каждое слово вкладываем настолько разное содержание, что, бывает, просто случаются казусы. Как-то мы с одним из наших французских партнеров обсуждали планы совместной работы на российском рынке, и он предложил заниматься банками. Разумеется, мы начали его отговаривать. Банковский бизнес в России – это особняком стоящая отрасль, куда случайному человеку лезть не нужно. Мы уговаривали его минут двадцать, пока он на ломаном русском не пояснил, что имел в виду совсем другие банки – жестяные, консервные. Между прочим, могли бы уговорить его отказаться! А так появился отдельный проект для французской компании.

О России иностранцам до сих пор известно слишком мало. И самое забавное, что информация о нас полна противоречий. В течение одной и той же недели компания S&P может поднять инвестиционный рейтинг, и на этой же неделе мы можем обезглавить крупную нефтяную компанию. А мышление зарубежных инвесторов целиком построено на логике. Там почти нет никаких эмоций. В отличие от российского предпринимателя, выбирающего сердцем, а потом взвешивающего умом, зарубежный бизнесмен выбирает умом, а потом перепроверяет компьютером.

Интерес иностранцев, если его не удовлетворить сейчас, безусловно, будет копиться и дальше. И та компания, тот инвестиционный консультант, который полностью посвятит себя только работе с иностранцами, сорвет, наверное, самый приличный куш не только в плане прибыли, а вообще в плане контроля этого направления. Сейчас таких компаний на нашем рынке нет. Трудно работать на будущее, когда кушать хочется сегодня. Так вот, ныне существующий интерес иностранцев к России в полной мере трансформируется в реальные деньги не сегодня и не завтра.

Фактически иностранцы замерли в низком старте и ждут «отмашки». А подобной «отмашкой» могло бы служить какое-либо серьезное, программное политическое решение, даже просто заявление из уст премьер-министра или президента. И чтобы после этого еще месяца два все в российской экономике было хорошо, никаких резких движений, никакого вмешательства в работу бизнеса. Параллельно еще было бы неплохо договориться с кем-то из иностранцев и показательно ввести их на российский рынок. Благо дружба с немецким канцлером позволяет.

- С чего началось Ваше сотрудничество с иностранными покупателями готового бизнеса в России?

Первый опыт продажи бизнеса иностранцам в России был у нас в сотрудничестве с французским предпринимателем. Он достаточно неплохо знал русский язык, более того, он даже работал здесь в англо-российской консалтинговой компании. Он сам подвиг на работу с Россией четыре французских компании. Среди них была фирма, желавшая наладить у нас в стране бизнес по выпечке булочек в элитной ценовой нише: 3 евро за штуку. Но для России это цена неприемлемая, поэтому от продажи булочек речь перешла к продаже технологии, причем, не только производственной: как правильно выпечь булочку, но и маркетинговой: как правильно эту булочку продать, как ее упаковать, где положить и что отвечать на вопросы покупателей о качестве булочки.

Затем в числе наших клиентов появились британские компании. В основном они покупали здесь цеха, для того, чтобы привести сюда свою производственную технологию, своих людей, начать работу и потом постепенно замещать свой персонал на российский.

- Приходя в Россию, иностранцы понимают, что сильно рискуют?

Зарубежные инвесторы готовы к тому, что те деньги, которые инвестируются в Россию, будут безвозвратно утеряны. Мы честно сообщаем им обо всех возможных рисках. Большинство из этих рисков вполне успешно рассчитываются с помощью компьютерных программ, однако в нашем перечне есть и такие, которые в классическом списке не предусмотрены.

Чисто российские риски – это в первую очередь риски административные. Они, кстати, связаны не только со взятками, о которых так много говорят. Основной вопрос заключается в степени лояльности властей. Все административные органы, которые могли бы прямо или косвенно воздействовать на проект, - прокуратура, налоговая, пожарные, санэпидемстанция, торговая инспекция, все местные контрольные, надзорные, исполнительные власти, – выписываются в табличку, после чего напротив каждого из них пишется коэффициент их лояльности: что они хотели бы от данного инвестора, от того предприятия, которое планируется приобрести.

Если завод является главным плательщиком налогов в местную казну, то, понятно, что к нему будет особое, пристальное внимание, и весь проект придется пересчитывать под налогосберегающие схемы, которые будут акцептированы властями. Если предприятие может быть включено или не включено в список стратегических, и известен чиновник, который решает, включать или не включать, это вообще отдельный разговор.

Некоторые риски зарубежные инвесторы воспринимают сразу, а в некоторые они просто не хотят верить, ссылаясь на законодательство, которое должно, например, всячески защищать добросовестного приобретателя. И тогда мы, как педагоги, объясняем, почему тот или иной риск существует, и почему он гораздо выше, чем, скажем, риск падения града размером с куриное яйцо, который побьет весь ваш урожай. Бывает, что после этого инвестор сворачивает проект до лучших времен.

Любой инвестор переживает за те вложения, которые он делает. Для консультанта это всего лишь цифры, а для инвестора – деньги. Иностранцы очень скрупулезно подходят практически к любой информации, по несколько раз ее перепроверяют, зачастую заказывают одну и ту же работу в двух-трех консалтинговых компаниях. Более того, для того, чтобы исключить сговор российских компаний, они заказывают аналогичную работу по России у консультанта своей страны. Далее все результаты сверяются между собой, после чего уже начинаются переговоры.

Как правило, зарубежные партнеры хотят, чтобы предприятие, работающее на российском рынке, приносило не менее половины прибыли от общего бизнеса. К примеру, владелец мебельной фабрики в Италии решает купить аналогичное предприятие здесь, потому что практически вся мебель, которую он производит, идет в Россию. Зачем ему делать мебель в Италии, если выгоднее сразу наладить производство у нас в стране? И он принимает решение открыть свою фабрику в России, а если она заработает также успешно, перевести весь бизнес сюда, а итальянское производство закрыть. Такая позиция очень характерна для производственных компаний, работающих в узком сегменте.

Если речь идет о серьезной ритейловой компании, то здесь ставится только одна задача: «Все 150 миллионов россиян должны быть моими клиентами». Например, у нас было техническое задание от известной французской парфюмерной компании, которая заявила о желании удвоить оборот своих товаров, продаваемых в России и довести его до $1 млрд.

Бывает так, что у инвестора возникает конфликт интересов. Предприятие отвечает финансовым требованиям, то есть дает выручку, достаточную для того, чтобы иностранец его приобрел, но совсем не отвечает технологическим требованиям: не те станки, не тот персонал, не такого размера склады и так далее. Выходит, что, с одной стороны, инвестор нашел предприятие, которое в случае покупки будет нормально работающим прибыльным бизнесом, а с другой стороны, он не может разместить здесь свое производство, потому что через пару-тройку лет оно не сможет выдерживать конкуренцию. Значит необходимо уже сейчас срубать все под корень: менять оборудование, заново переучивать персонал, строить новую инфраструктуру. А если все пойдет под снос, тогда зачем сейчас платить деньги за это предприятие как за полноценный бизнес?

- А какие предприятия обычно интересует иностранных инвесторов?

Иностранных инвесторов в России интересуют два ключевых направления: розничная торговля и производство. Под розничной торговлей подразумеваются не только гипермаркеты "Ашан", "Метро", "Спар", но и все те, кто производит и продает какие-либо мелкие товары, как, к примеру, компания "Bic", которая делает одноразовые бритвы, ручки, зажигалки.

Например, сейчас ИКЕА ищет в России производственную площадку или готовый леспромхоз для того, чтобы, приобретя это предприятие, заготавливать здесь лес, делать мебель и здесь же ею торговать. То есть если до этого магазин ИКЕА был по сути московским филиалом шведской компании, то сейчас сюда постепенно перемещается и производство.

Наиболее востребованными, конечно, являются производственные площадки, точнее, предприятия, которые могут быть производственной площадкой под более совершенное производство. Если это леспромхоз или деревообрабатывающий завод, то иностранцы обращают внимание на то, каким запасом будущего сырья обладает эта компания. Все остальное: какие там стоят пилорамы, какие домики, – это вторично. В таком случае ценовой диапазон сделки по покупке российского предприятия не превышает $10 млн. и составляет в среднем $1-5 млн. Они готовы рискнуть миллионом, чтобы узнать, а каково же работать в России.

Когда иностранцы покупают действующий бизнес в России, здесь всегда возникает эта коллизия: что же именно они приобретают. Зарубежных производственников ни в коей мере не удовлетворяет состояние наших предприятий. Ведь в России зачастую продаются именно неуспешные компании. Каждый владелец считает, что пока бизнес идет хорошо, с ним рано расставаться, рано менять его на деньги. Поэтому формально иностранцы покупают действующий бизнес – уже зарегистрированное предприятие, у которого есть недвижимость, активы, станки, персонал, может быть, торговая марка. А с другой стороны, после приобретения они буквально под корень все это сносят. Перестраивают недвижимость, заменяют персонал на более высококвалифицированный, приносят свои технологии взамен наших устаревших, привозят свое оборудование.

Кстати, очень часто возникают сложности с подбором вариантов для покупателей. В нашей практике был случай с той самой французской компанией, занявшейся производством жестяных банок, владельцы которой нам поставили такие условия: их интересует действующее предприятие, выпускающее алюминиевую или жестяную тару, оборот которого должен составлять $10-15 млн. ежегодно. Мы начали изучать российский рынок – нет таких предприятий в России. Никто не выпускает жестяной тары на такую сумму. В этой отрасли российский бизнес состоит из большого числа маленьких предприятий.

Чтобы убедить французов в правильности этого утверждения, у нас ушло примерно полтора месяца. Они просили перепроверить, говорили, что чисто статистически такая компания должна существовать, ведь 150 миллионов россиян едят шпроты в банках, пьют из банок кока-колу и пиво – кто-то же должен все эти банки производить! У них слишком сильна вера в фундаментальную науку, особенно в статистику. Мы предлагаем варианты решения проблемы: давайте найдем другой завод. Пока подходящий объект все еще не найден.

Если говорить о тех компаниях, которые приходят сюда продавать что-то в розницу, они чаще всего организуют здесь представительства и снабжают их некими складскими запасами. Тогда речь идет о вложении значительно меньших сумм – от $500 тыс. до $1 млн. плюс стартовый капитал.

- Какие отрасли пользуются спросом у зарубежных покупателей?

Прежде всего, это пищевая отрасль. Как правило, это предприятия, расположенные в крупных городах: в Москве, Самаре, Нижнем Новгороде. Однажды к нам обратился инвестор из Франции с идеей производить здесь картофельные чипсы, и это тогда, когда в Москве уже продавалось с десяток марок. Мы его спросили, уверен ли он, что потянет эту конкуренцию? Он ответил: «Да, уверен, а если мы проиграем, тогда мы все равно останемся в Москве и будем упаковывать в пакеты чипсы других производителей. Мы хотим на этот рынок!».

Кстати, бизнес по производству всевозможной упаковки тоже очень интересует зарубежные компании. Российский упаковочный бизнес весьма примитивен, и упаковка у нас всегда была вторичным элементом. Сейчас в упаковке продается все. И иностранцы фактически несут культуру упаковки в Россию.
Также среди иностранцев очень востребованы производственные предприятия, связанные с нашим сырьем. Древесина – это то, что попадает в поле интересов очень многих зарубежных компаний. Причем, эти компании всегда четко знают, куда они потом эту древесину будут девать. Другими словами, речь идет о включении российского предприятия в технологическую цепочку.

Очень активно сюда рвутся парфюмерные и косметические компании, в первую очередь французские. Сначала они приходят как продавцы, а когда они продают достаточное количество франшиз, начинают налаживать здесь свое производство.

- Какие российские регионы являются для иностранцев наиболее привлекательными?

В последние годы активно наблюдается движение иностранных инвесторов не только в Москву и в Санкт-Петербург, но и дальше. Те, кто попробовал себя в двух столицах и в центральных городах и не потерпел фиаско, идут в Нижний Новгород, в Челябинск, Новосибирск. Что касается Хабаровского и Амурского краев, там куплей-продажей предприятий занимаются в основном китайцы, корейцы и японцы.

- Каковы, на Ваш взгляд, перспективы развития рынка купли-продажи российского готового бизнеса иностранцам?

Я не сомневаюсь в том, что на рынке купли-продажи российского бизнеса иностранным инвесторам все будет развиваться замечательно, правда, если мы не заменим капиталистический строй на что-нибудь другое. Число желающих приобрести здесь бизнес будет только расти.

Сейчас можно отметить две основные тенденции, которые развиваются параллельно. Во-первых, российский бизнес постепенно крепчает, и однажды, лет через пять, покупать его просто как площадку под другой бизнес, уже не получится: не останется имущественных комплексов и брошенных заводов. Поэтому иностранцы будут покупать именно готовый бизнес. А во-вторых, раз он будет уже готовый, его будут приобретать с целью развития, профиль компании будет полностью сохраняться.

К нам, несомненно, придут все гранды. Европейский и американский капитал будет активно вкладывать сюда деньги. К примеру, пока «Форд» не поставит в России 5-7 заводов, он не успокоится. То же самое и с французами – «Пежо», «Рено», «Ситроен». А на российском торговом рынке мы еще не видели и половины крупнейших мировых компаний.

Будет увеличиваться средний объем сделок, потому что при увеличении насыщенности рынка падает рентабельность, и, соответственно, то количество лет, за которое бизнес должен отбиваться в ноль или даже выходить в плюс, будет расти. Будет расти и капитализация компаний.

Если сейчас миллион долларов в России – это, в общем-то, уже бизнес, то в нормальной развитой стране – это просто обеспеченная семья. Бизнес – это не деньги, а капитал. А капитал – это миллион, который сам себя воспроизводит, и который необходимо обслуживать.

Иными словами, массовый приход иностранных инвесторов в Россию неизбежен. Более того, он уже не за горами. Единственное, что требуется от российского бизнеса, это добавить в свою деятельность чуть больше открытости и сделать несколько шагов навстречу.

"Adelanta Consulting Group", позиционируя себя в качестве мостика между европейским капиталом и российской экономикой, выставила на своем сайте в сети Интернет шесть версий на иностранных языках: английском, французском, немецком, испанском, итальянском и португальском. И что вы думаете? Оказалось, новости о российском бизнесе читают всюду - от Бразилии до Монголии, от Исландии до ЮАР. Потому что Россия – это огромнейший, перспективнейший рынок, на завоевание которого в ближайшие годы будут брошены лучшие силы мирового капитала, лучшие топ-менеджеры транснациональных компаний. И для российских потребителей эта экспансия обернется только плюсами: новые рабочие места, новые производственные и маркетинговые технологии, высокая квалификация управленцев, постоянный демпинг цен из-за конкуренции, рост качества продаваемой продукции и сервисного обслуживания.

Главное, при этом помнить: инвестор – существо пугливое, особенно если он приезжает из другой страны и обладает другим менталитетом. Не нужно пугать инвесторов, их нужно беречь и лелеять. Ответная благодарность, поверьте, не заставит себя долго ждать.


















Adelanta Consulting Group © 1982-2022 - Все права на зарегистрированные
товарные знаки "Аделанта" и "Adelanta" принадлежат ООО "Аделанта-Консалтинг"